vattukvinnan: (Default)

Жили два брата, один из них был волчий пастырь и каждую каждую ночь резал свиней у богатого брата. Богатый все думал: «Кто у меня свиней режет?»; решил подстеречь вора. Ждал, ждал; увидел волка и, не зная, что этот волк – его брат, убил его. Убив же брата, сам стал вместо него волчьим пастырем. Он бродил возле своего дома, а люди, в доме жившие, били несчастного, не зная, что это хозяин. Однажды вечером крестьянин-волк пришел под свои окна и стал слушать, что говорят домашние, а они как раз о нем говорили. Один работник сказал: «Он до тех пор будет волком, пока не съест освященного мяса». Через четыре дня был канун Пасхи; крестьянин-волк пошел караулить, когда женщины понесут мясо из церкви. Дождался, когда мимо шла женщина как раз из его дома, и кинулся к ней; та испугалась, бросила корзину с мясом и убежала. Тут крестьянин наелся освященного мяса и снова стал человеком; потом взял корзинку и пошел домой. Дома же сделалась великая радость, все ели, пили и веселились.
(пер. с чешск. vattukvinnan)

vattukvinnan: (Default)
"Над густою лебедою гуси-лебеди летят! То как зверь они завоют, то ногами застучат! Гуси-лебеди с усами – страшно девице одной; это ты, Иван Сусанин? Проводи меня, родной! Нашим планам нет предела, всем народом рвемся ввысь, и в распухнувшее тело раки черные впились! Едут греки через реки, через синие моря; все варяги едут в греки, ничего не говоря. Холодок бежит за ворот, пасть разинул соловей: не сдается лютый ворог милой родине моей. Соловей хрипит на ветке, гнется дерево под ним; «кукареку» – вопит в клетке шестикрылый серафим; птичка божия не знает ни пощады, ни стыда: сердце с мясом вырывает и сжирает без следа. А струна звенит в тумане, а дорога все пылит… Если жизнь тебя обманет – значит, родина велит".
(Т. Толстая "Лимпопо")

*******

Nov. 14th, 2011 09:00 pm
vattukvinnan: (Default)
В лесах мариямпольского повета есть озеро, называемое Стракбалис (Струкисово болото) – чрезвычайно глубокое, но безрыбное. Это оттого, считают тамошние жители, что все рыбы в том озере находятся под властью огромной щуки Струкиса (Куцего), и этот самый Струкис не позволяет им подниматься со дна; сама маленькая плотвичка не может укрыться от его зоркого глаза. Грозный хозяин засыпает раз в году – в ночь накануне Иванова дня; и отдыхает недолго – всего час после полуночи. Рыбы тогда, пользуясь сном своего владыки, целыми тучами весело плещутся по всему озеру.
Один рыбак узнал эту тайну и, захватив с собой побольше снастей, ждал, когда уснет Струкис. Едва пробило полночь, как озеро закипело от рыбы; рыбаки забросили неводы; сети рвались от невиданного улова; рыбаки наполнили лодки; но когда, не умея умерить свою жадность, они хотели еще раз забросить сети, час уже истек. Струкис проснулся, в ярости огромными жабрами перевернул лодки, утопил жадных рыбаков и освободил пойманных рыб. После этого, чтобы уберечься от подобных нападений, он сменил время своего отдыха, и теперь никто не знает, когда он спит.
(пер. с польск. vattukvinnan)

******

Nov. 14th, 2011 08:53 pm
vattukvinnan: (Default)
В роте пана Скумина служил некий Бжезицкий из Люблина; был он страшный гуляка – с кем ни сойдется, с тем и водку пьет. Никогда он не бывал трезв, не знал, когда ночь, когда день, даже белья не менял, а по улицам разгуливал едва не в чем мать родила.
Как-то раз явились за Бжезицким черти. Спал он в самой большой комнате, там же ночевали некий Жепницкий, его родственник, и слуга. Последний, молодой парень, спал крепко и не все слышал – только конец, а Жепницкий слушал внимательно и ничего не упустил; потом они вместе с Бжезицким рассказали следующее.
В самую полночь оба слышат – по улице словно бы возок едет, подъехал к дому. В повозку запряжены четыре лошади; вот кто-то соскакивает, поднимается по лестнице прямо в комнату, останавливается возле кровати Бжезицкого и говорит нашему гуляке:
- Меня прислали за тобой, садись.
- Нет, черт, - отвечает ушлый Бжезицкий, не испугавшись, - я четверкой не езжу.
- Ну так вот тебе шестерка коней. Смотри! – и вправду стало в упряжи шесть чудесных коней. Бжезицкий, желая выпутаться из беды, опять говорит:
- Плохой у тебя возок – турецких ковров нет. – Черт махнул платком – явились ковры, отговариваться стало нечем. Черт Бжезицкого нудит идти – а тот не хочет. Тогда черт привязывает к ножке кровати веревку и тянет ее вместе с Бжезицким. Бжезицкий перепугался, кричит во все горло: «Эй, слуга!» А в головах у парня стоит кто-то в белом и не пускает его помочь пану:
- Оставь этого человека, его забирают в пекло.
- Какую жизнь ты ведешь? – сказал черт Бжезицкому. – Посмотри – вот все твои грехи с самого рождения; все твои излюбленные забавы. Ты теперь зовешь своего слугу – а вчера не за то ли ты его побил, что он ушел к вечерне?
Припомнив так Бжезицкому все его несправедливости, черт достает из повозки копченого карпа и подает Бжезицкому со словами:
- Ешь со своими полковниками (то есть с Понятовским, Умиховским и Кресой).
Их светлости бог знает какой веры держались – у каждого своя была. Тем временем запел петух – и все пропало. Наш удалец ни жив ни мертв дождался дня. Едва рассвело, пошел к бернардинцам и не выходил из монастыря две недели; исповедался, святое причастие принял – да все напрасно. Куда ни пойдет – все перед ним черт в разных образах: то собакой обернется, то кошкой. Нигде Бжезицкому не было покоя. И дьявола из него изгоняли, и водку пить зарекался – ничего не помогало; в полгода еле опамятовался.
(пер. с польск. vattukvinnan)
vattukvinnan: (Default)

Приморский бульвар


Херсонес





Графская пристань. Лев и львица





 


vattukvinnan: (Default)

Ту хум ит мей консерн: приезжаю не двадцать девятого июня, а двадцатого июля.

Здесь местами все осталось по-старому, а местами изменилось до неузнаваемости. В лучшую сторону. Дворовые компании все так же состоят из граждан от пяти до пятнадцати лет, все так же не принято сквернословить, и по улицам бродят все те же юноши с кирпичными от загара лицами и с совершенно выгоревшими волосами и бровями, что и двадцать лет назад. А правила игры в вышибалы за тридцать лет совершенно не изменились.

Жить стало проще, на «центральной улице» объявилось множество частных магазинчиков. Компьютерных даже целых два. Нравы просты: когда приходишь и начинаешь «Я у вас вчера покупала ноутбук», у тебя не спрашивают чек и еще ворох бумаг, а просто говорят: «А что не так?», сам же факт покупки никак не подвергается сомнению. Тот же дядька заведует интернетом, ремонтом и вообще всем. «Как чего будет надо – приходите».

Обрыв срыли, на его месте построили маленькую Ниццу. Прямо над морем теперь растет отель, возле него – полоска всяких увеселений и еще пальмы. Дамочки позируют, но фотографии будут, как приеду. Ужасно жалко, что бабушке всего этого не досталось. Ей бы, какой она была в конце пятидесятых – маленькой изящной моднице и кокетке – очень пошлó сидеть в кафе прямо над прибоем, а вокруг чтобы толпились поклонники в отутюженных белых брюках и белых сорочках с короткими рукавами. Но ей достались только карточки и купоны, а потом, уже при мне, - очереди за мясом, маслом, колбасой и еще бог знает за чем, в которые приходилось вставать, по-моему, в шестом часу утра.

На могиле поселилась тощая молодая кошка. Говорят, она еще на отпевании лезла под стол с гробом – там тень. В конце концов один из могильщиков взял ее за шкирку и объяснил, что она тут не к месту. Кладбище новое в степи, сказать, что там жарко – не сказать ничего. Когда мы пришли на могилу, кошка прибежала, попыталась потереться о ноги, но ей не разрешили. Тогда она стала валяться в основании холмика; потом подул ветер, ленты на венке зашуршали, и кошка побежала играть с лентами. А еще потом ей показалось удобным поспать под венками – в тенечке. И она наладилась спать там, на могильном холме, но тут ей под лапу попалась гвоздичка, тоже вполне подходящая игрушка. Кошка невероятно похожа на ту, что позирует на старой фотографии рядом с дедом – белая, в темно-серых пятнах. Мы посчитали, что это хороший знак.

Коты, кстати, воют по ночам, как дикие звери. Воют, рычат, шипят и плюются. Никогда не слышала, чтобы котеги издавали такие страшные звуки. Мужыки выясняют отношения.

Во дворе стоит черная блестящая иномарка очень серьезного вида, аккуратно прикрытая старой занавесочкой – надо думать, чтобы голуби не попортили, да и вообще. Очень трогательно.

В первый же день я сгорела и потому выбрала себе шляпу с самыми большими полями, так что теперь напоминаю себе кинозвезду.

Горлинки начинают угукать с рассветом. Это добро, а то я боялась, что мусорные птицы мира их вытеснят, когда они тут появились. Стрижи сдают вахту летучим мышам в считанные минуты; в половине десятого уже совершенная темень.

Вообще, ребята, здесь рай. Если у кого вопрос, где провести отпуск, то лучше здесь. Тут и пансионаты, и гостиницы, и даже навороченный отель. Здесь тишина и вкусный воздух, которым радостно дышать – смесь моря, степи и травы, которую не косят каждый день.

vattukvinnan: (Default)
"Вы читаете акт о капитуляции. Я не знаю, что делать. Это военно-полевая хирургия какая-то в мирное время. Сортировка раненых, когда отбраковывают тех, кому помочь трудно, ради помощи тем, кому помочь легко. Я не знаю, что делать. Я сдаюсь.
Я только предпочитаю перед сдачей выкрикнуть еще раз:
Помогите ей!"

Полностью: В. Панюшкин, "Даша едет домой" (http://www.svobodanews.ru/content/article/24206682.html)
vattukvinnan: (Default)

Как воруют иллюстрации в России. Рив Гош против Юлии Григорьевой.
Обо всем прочитать тут: http://smile-with-jul.livejournal.com/281761.html

Profile

vattukvinnan: (Default)
vattukvinnan

May 2017

S M T W T F S
 1 2 3 4 56
7 8 910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 09:26 am
Powered by Dreamwidth Studios